Побоище.

1.

В Омутищи мы прибыли в восьмом часу вечера. На станции нас встречали Семёныч и Мария.

— С приездом! Устали? – спросил предводитель. – Если нет, пройдёмте на поле, я покажу ваши позиции. С утра времени не будет.

— Да куда? Дай им отдышаться, перекусить. — защебетала Маша.

— Солнце сядет, ничего видно не будет. Мы быстро.

На поле оба лагеря жгли костры и перекидывались кричалками. Расстояние между лагерями не превышало ста шагов. Удачные выкрики сопровождались взрывами хохота. Местные явно лидировали, «пришлые» от злости стали говорить по-русски с прибалтийским акцентом, и перешли на прозу.

Русский черт нам не брат,

Он употребляет денатурат!

Местные ответили:

Если в поле вышел враг

Мы его и так и так.

При этом наши черти наглядно под общий хохот показывали, как они будут обращаться с врагом.

На середину поля влетели три наши ведьмы в ступах, и стали водить хоровод. Сначала в одну сторону, потом в другую, а потом запели:

Я не знаю как у вас

А у них в Италии

Все мужчины вместо х..

Носят гениталии.

И — их!

Когда в небе появились три «пришлые» ведьмы на метлах, в них полетели шутихи и, они ничего исполнить не смогли.

С левого фланга нашего войска стояла какая-то закрытая тентом конструкция. Из-под тента иногда шел дым, и вырывались языки пламени.

— Секретное оружие. Мы уже трёх шпионов около неё задержали, а один проник внутрь и не вернулся. Ребята искали, но ничего не нашли кроме пуговиц и карточки «Тинькофф платинум».

— Мощная вещь, — одобрил Матвей, — мне, где встать?

— Ты у нас богатырём будешь, тебе битву начинать. Придётся с Вием биться.

— Это хорошо, видел я это чучело, потом на огороде шкуру повесим.

— Ты раньше времени не хорохорься, — осадил кузнеца Абрам Семёнович. — Посмотрели? Ну, пошли ужинать.

За ужином Ипполит сообщал, что он «удачно» потерял две бочки спирта. Спирт благополучно прибыл в лагерь «пришлых».

3.

Лишь только солнышко позолотило макушки деревьев в лесу за рекой, полки пришли в движение. Зазвучали трубы, загремели барабаны. В небе появились ведьмы. Наши в ступах, а пришлые сидели на метлах. Я стоял в оцеплении со стороны «местных», хотя выданный мне желтый пропуск позволял свободно передвигаться по боевым порядка и «пришлых». Просто со стороны «местных» было удобнее снимать видео – солнце не мешало.

Я включил камеру и стал снимать. Чтобы охватить всё поле сражения, я стал передвигаться ближе к его середине. Посередине стояли арбитры с тремя закрытыми ульями. В них гудели амазонские пчёлы, натасканные на запах всякой чертовщины. Их собирались применять только в крайнем случае, если более гуманными средствами воющие стороны нельзя будет развести.

На середину поля вышли богатыри. Со стороны «пришлых» Вий с дубинкою, со стороны «местных» кузнец Матвей с цепью.

Я решил снять их крупным планом и подбежал поближе. Тут же из оцепления за мной бросились два волонтёра, но я успел.

Со стороны Клязьмы подул ветерок, он прошёл сквозь строй «пришлых» и принес в войско «местных» страшный запах перегара.

— Вроде договаривались химическое оружие не применять? – громко заявил учётчик ПарфЁн, обращаясь в сторону арбитров.

Арбитры переглянулись, записали что-то в блокнотах, и надели противогазы.

— Водку пить не запрещено! – ответили с другой стороны.

— Мудилы, её надо пить после, а не до.

— А после им не до этого будет – обдрищутся. – подхватил Матвей.

— Вий, ты тесёмочки к векам приделал?

— Я и без них тебя вижу неплохо.

— Начинайте, — взмахнул зеленым флажком арбитр.

Вий схватил дубину поудобнее, и бросился на Матвея. Как только Вий замахнулся, кузнец упал и цепью скрутил задние лапы Вия. Вий рухнул на землю. Матвей забрался монстру на спину, заламал и скрутил ему передние лапы. Кузнец выжидательно посмотрел в сторону арбитров.

— Победу одержал богатырь «местных», — объявил арбитр и замахал красным флажком.

По полю прокатилось трёхкратное, дружное «Ура!». Строй «местных» ликовал. Вверх полетели головные уборы. Противники размотали Вия, перетащили его в свой лагерь, и стали совещаться.

Когда Вия распутали, тот схватил свою дубинку и бросился на «своих». Войско «пришлых» разделилось на две части, и стало выяснять отношения между собой. Местные воины веселились и подбадривали дерущихся. Арбитры свистели и махали флажками. Наконец арбитры решили применить пчёл.

Авдотья Никитична увидев, что улья открывают, подлетела к водяному, посадила его в свою ступу и велела закурить. Митрич курил моршанскую махорку. Услышав просьбу Бабы Яги, Митрич неспешно достал кисет, вынул ровный кусок газеты «Головной омут», свернул самокрутку, и стал похлопывать себя по карманам в поисках спичек. Авдотья не выдержала:

— Ты бы побыстрей, сейчас налетят – не до спичек будет.

Наконец Митрич закурил, выпустил первый дым, и довольный стал объяснять:

— С бумагой, Авдотья, беда. Пробовал я курить центральную прессу, но послевкусие не то. Офсет этот, не тот ароматъ даёть, а наша местная самое то, и сворачивается намертво, а центральная всё время норовит развернуться.

— Митрич, выдыхай дым на наше войско, да побольше, табаку не жалей! – Авдотья на бреющем полетела вдоль войска. Воины настороженно наблюдали за происходящим. В конце строя Авдотья лихо развернулась и с криком «Закрепим!», полетела в обратную сторону. Митрич раскурил вторую самокрутку.

Заморские пчелы, вылетели из ульев, построились и, разбившись на две части, полетели на задание. Та часть, что полетела на «пришлых», с задачей справилась быстро. Через пару минут всё войско побежало в сторону Клязьмы. Вскоре из воды торчали только покусанные головы монстров. Я побежал за ними, благо пчёлы людей не трогали, и запечатлел это бесподобное зрелище. За эти кадры потом ИноСми предлагали мне огромные деньги. Я взял, и отдал их на постройку Дома быта. «Головной омут» поместил снимок, со стоящими в воде войском «пришлых», под заголовком «Узнает ли их родная мама?»

А вот вторая часть пчёл недоуменно висела над войском «местных». Они пробовали проникнуть сквозь дым, но тут же начинали чихать и кашлять, а молодые особи вообще падали на землю. Авдотья подлетела к рою:

— Домой летите, наших не надо трогать.

Пчёлы сбились в кучу, пожужжали и последовали совету мудрой бабушки…

4.

Всю пятницу под руководством арбитров составляли итоговый протокол. Назывался он витиевато:

«Меморандум об итогах переговоров противоборствующих сил у Ниловой Горы». В народе документ назывался проще – «Ниловогорский мир».

5.

В субботу прибыли гости. Маргарита вышла из электрички с большим чемоданом на колёсиках. Мы обнялись. Я взял чемодан.

— Ты прямо, как на курорт собралась. Столько нарядов!

— Какие наряды? Там выкройки и материя. Шить то из чего-то надо! Из своей материи у вас, небось, одна кирза?

— Да и за той надо в Петушки ехать, — смеясь, согласился я.

Андрей вышел из электрички в обнимку с двумя красотками. В них с трудом можно было узнать Клаву и Нюру. Маргарита посмотрела на девушек, удивилась:

— Таких нарядов и в Париже не видели. Кто ж им такое пошил?

— Не знаю, не скажу. А что плохо пошили?

— Да нет, здорово.

— Ты не пугайся, но это наши кикиморы. Вообще-то они в заповеднике обитают, а сейчас у них… Как бы это поудачнее выразиться? Творческий отпуск, вот.

Маргарита с недоверием посмотрела на меня:

— Чудишь, писатель?

— И в мыслях не было. Это сущая правда. Скоро сама всё узнаешь.

Проходя мимо нас, Андрюха бросил:

— Не забудь, с тебя уха и пироги.

— Будут тебе и пироги и уха. Дай только срок! – ответил я, и заговорщицки подмигнул.

— Это что ж? Ты всем пироги с ухой обещаешь? – удивилась Маргарита.

— А что делать? Приходится. Но это без обмана. Скоро сама пироги оценишь, а уха завтра будет, на празднике, на Заячьем поле. Жить ты будешь у почтальонши Вероники. Она тебе самую большую комнату выделила.

— А этот мужчина где будет жить?

— Приглянулся? Не советую. Кикиморы ревнивы и мстительны. Могут до смерти защекотать.

— Нужен он мне больно. С виду интелегентный человек, хотела с ним парой слов перекинуться.

(продолжение следует…)