Перед грозой.

1.

Спал я тревожно. Мне почему-то снилось, что из камина стали появляться страшные существа. Они старались не шуметь, проходя на цыпочках мимо, они заглядывали мне в лицо, шумно вздыхали, и исчезали за дверью. После них в комнате оставался неприятный шепот – «потом…». Я просыпался, оглядывал комнату. Было тихо, только в камине шебуршали какие-то жуки или тараканы, и я снова засыпал. Через некоторое время появлялось продолжение сна…

Проснулся я с тяжелой головой. Заметив на столе два лукошка с черникой, я понял, что мне нужно их куда-то пристроить. Умываясь из рукомойника, я заметил, что трава сильно примята. Было, похоже, что ночью кто-то проложил тропинку от избушки к карете.

Поскольку завтракать в доме было нечем, я решил составить Пьеру компанию и, прихватив рюкзак и лукошки, направился к карете. Из кареты доносился странный звук, напоминающий стук ложек об миски. Я громко постучал. Звук прекратился. Через некоторое время появился заспанный Пьер.

— Привет, Серж! С добрым утром! Что привело тебя ко мне в столь ранний час?

— Привет Пьер! У вас гости?

Лицо Пьера резко изменилось.

— С чего ты взял?

— Да так, почудилось. Пойдём к Полине?

— Ах, да! Конечно, пойдём, я только приведу себя в порядок. Хочешь кофе? Садись за стол, я сейчас.

Пьер исчез, но через минуту появился с подносом, на котором дымились две чашки кофе, и стояли тарелка с круасанами и молочник.

Я никогда не одобрял привычку французов макать круасаны в кофе. Видно моё лицо выражало брезгливость, потому что Пьер спросил:

— Прости, привык, не могу изжить эту привычку. Со стороны это, наверное, смотрится ужасно. С другой стороны, вы русские, пьете водку стаканами.

— Сравнил! Это вызывает изумление, может восхищение, но никак не брезгливость. Ну, да, Бог с тобой. Надо прощать друг другу маленькие странности. Согласен?

— Конечно. Подожди минуту, я прихвачу марципаны, и мы пойдём.

— Не забыл. Молодец. – похвалил я.

2.

Мы подошли к палатке, когда леший затаскивал в неё короб.

— Здорово, станишники! – поприветствовал нас лесник.

— И тебе не хворать, — ответил я за обоих.

В дверях появилась Полина.

— Явились, не запылились.

— Здравствуйте, Полина! Вот Вам от меня гостинчик. Вы любите марципаны?

— Люблю, правда я и забыла, когда их в последний раз пробовала. В Турции что ли?

— Ну, эти не хуже, уверяю Вас.

— Спасибо, а я тебе закваску принесла, пойдём.

— Слушай, Геннадий. У меня в твоей избушке какая-то странная возня началась. Ты ничего странного не заметил.

— Как не заметить? Заметил, конечно. Прибыла в заповедник странная делегация из Европы – одни бабы и все с мётлами. Закамуфлировали их под удочки. Говорят, будут проводить на Клязьме соревнования по спортивному рыболовству. А какая в Клязьме рыба после Орехово Зуева? Авдотья мельком посмотрела на них и говорит:

— Все до одной – ведьмы. Около лесного озера тренироваться начали, а ночью вообще обнаглели — везде летают.

— Машка твоя, говорит, что к ней в магазин стали такие рожи наведываться, что она чуть не обоссалась со страху. Берут только водку, а на закуску только местную газету «Головной омут». Она, не будь дурой, смоталась в Петушки, привезла дьяка, он магазин освятил, больше не ходят. Правда и наши черти перестали в магазин заходить. Так наши бомжи чего придумали? С утра стоят у магазина и предлагают за мзду купить в магазине любую продукцию. За час на бутылку собирают. Семёныч созвал на вечер большой сход. Придёшь?

— Да я, вроде, из другого племени.

— Глупости, ты теперь для них свой, да и для нас тоже.

— Тогда приду, конечно.

— Да, с Пьером веди себя поосторожней – лазутчик он.

— Понял, до вечера.

3.

Сход собрали в помещении администрации. Народу собралось – не продохнуть. Я зашел за Марусей. Она, как увидела меня, повисла на шее, и рыдала до самой конторы. Там кузнец Матвей налил ей из графина – она выпила — отошла, только всхлипывала изредка и икала.

Абрам Семёнович взял слово и обрисовал обстановку. События развивались следующим образом. За последние дни к нам прибыло легально около сотни, так сказать, «западных пришельцев». Тридцать ведьм. По мнению Авдотьи Никитичны все они асы воздушного боя. Дюжина, как их назвала Мария «бомжей», сейчас они переместились в Нижние Омутище. От этого сообщения продавщица побледнела, перестала икать и тесней ко мне прижалась. Лесник сигнализировал, что в заповедник прибыл на карете какой-то важный господин с кучером-поваром. В подорожной написано «путешествие по России на ретроповозке». По легальной линии, по-моему, все, а сколько прибыло нелегалов сосчитать не удалось. Есть у кого что добавить?

Я поднял руку.

— Я должен вам сообщить, что к нам прибыл сам Воланд. Живёт в карете, рядом с избушкой лесника.

— А как же ты его опознал?

— По хвосту, естественно. – ответил за меня Матвей.

— Опознал по описанию Мастера. Книжки надо читать. «Мастер и Маргарита» называется.

— Я читал. Сейчас её в школе проходят. Мой оболтус дал.

— Не отвлекайтесь, дело серьезное.

— Кроме того, — продолжал я, — Воланд поместил в избушку старинный камин. Как я понимаю, это портал. Через него к нам по ночам и проникают всякие твари из-за бугра. Уже тропинку протоптали от меня к карете. Подойдя к карете, отчетливо слышал, как они стучали ложками по тарелкам, завтракали, сволочи. Проходя ночью на цыпочках мимо меня, смотрели на меня плотоядно, обещали сожрать, как они выразились «потом».

— Не ходи туда больше, милый, — Маша обхватила меня руками.

Следом за мной поднялась Авдотья Никитична.

— Летают они справно. Тройками. Манеру я их изучила. Юркие. Нам на ступах так не развернуться. Зато они без защиты, этим надо пользоваться. Я своих подруг собираю, думаю, экипажей десять будет

— Спасибо Авдотья, продолжайте, если, что понадобится – обращайся.

— Абрам Семёнович! А чего им надо? Может, договоримся, как в прошлый раз?

— На этот раз вряд ли. Все наши попытки с ними связаться провалились – на звонки не отвечают, гонцов не принимают.

— Это точно! – встал учётчик. – По Никольскому Договору, ни одна сторона не имеет права проникать на территорию другой стороны без уведомления. Больше трёх — уведомляй. А они, что делают? Десятками переходят! На наши ноты не отвечают, послов не принимают. Ясно дело – будет война. Надо срочно готовиться. Все наши средства использовать и привести в состояние 5-минутной готовности.

— Правильно! По договору никакой стрельбы быть не должно, то есть никакого огнестрельного оружия. Так в договоре записано. Огнестрельного. А не огнем стрелять можно? Об этом не сказано. Значит можно!

— Это ты на что намекаешь, Павло? – спросил Семёныч.

— Я не намекаю, я прямо говорю. Стрелять семенами из бешеного огурца, например. Конечно, если огурец маленький — урона никакого, а если огурец размером с хорошую тыкву? У меня в этом году богатый урожай таких огурцов. Еле собрал. Можно использовать, а то скоро они сами на нерест пойдут, осеменят всё вокруг в радиусе пятисот метров.

— Это Павел, наш Мичурин, — тихо пояснила Маша.

— Или ихние лётчицы. Юркие говорят, а если им одежду намочить? Юбки у них длинные и плотные, чтоб не надуло чего, надо полагать. В мокрых юбках летать неудобно, да и прыти поубавится. Что мы дождик у себя вызвать не можем? Проливной.

— Это ты дело говоришь, — похвалила Авдотья, — они в лесу на озере базируются, ну я им там устрою потоп, они до поля боя вообще не долетят. Спасибо, Паша! Вразумил.

— Вразумил! – передразнил Парфён, — а если они одежду поснимают?

— Голыми что ли будут летать?

— Да, голыми!

— Да ты ж первым со смеху помрёшь, а ихние воины точно по полю кататься станут.

По залу забегали хихиканья и смешки.

— Посерьезнее прошу – не по грибы собираемся, — заметил Семёныч.

Я придвинуля к Марии и спросил шепотом:

— Если стрельбы и поножовщины нельзя, то чего все так бояться?

— Ты что? А наветы , а заговоры? А напраслины, да просто несчастные случаи? Как с этим потом жить?

Место для сражения определили сразу – Заячье поле за поселком, на берегу Клязьмы. Когда-то давно там сажали капусту, да зайцы почти весь урожай к себе в лес перетаскивали. Капусту сажать перестали, так и стоит с тех пор поле под парами. Правда, в последнее время дельтапланеристы поле под свои нужды приспособили, да ещё какие-то чудаки на воздушных шарах к ним прибились.

Решили объявить заморской нечести войну, Вызвать их на бой с утра в четверг на Заячьем поле. Учетчик состряпал Ноту на фирменном бланке.

.- Ты, Сергей Дмитриевич, передай Волонду нашу бумагу, а потом в Москву поезжай за подмогой. Связь с Коровкиным осталась? Свяжись, пусть, доложат своему барину. Мы любой помощи будем рады. Да к четвергу возвращайся. Для обеспечения твоей безопасности мы приставим к тебе нашего кузнеца — Матвея. Это он с виду квёлый, под простачка работает, а так он любому Бонду десять очков форы даст. Да и силы в нем – пятерым не справиться.

Матвей встал и поклонился.

— За сеялку прошу прощения – без спросу Ферапонту одолжил. Верну, как новую.

На том и порешили, народ стал расходиться.

— Сережа, возьми меня с собой в Москву. Чую беда там тебя ждёт, — Маша припала к моей груди.

— Не могу, Манюня, не до тебя будет – дел не впроворот. Ты лучше меня здесь подожди. Вернусь с подарками.

4.

Мы с Матвеем уже подходили к избушке, когда из-за кустов вынырнули Клавка с Нюркой.

— Воин, ты в Москве про нас не забудь, обещал. – и девушки с интересом стали рассматривать Матвея.

— Вот черт! Напугали! Не забуду, привезу вам женихов. Много не обещаю, но одного точно доставлю.

На крыльце нас поджидал Пьер.

— Привет, Серж! Куда ты запропастился?

— В посёлок ходил. Собрание было. Давай, Пьер зови Воланда, войну вам объявлять будем.

— Так нет его, убыл в неизвестном направлении.

— Зови заместителя, я знаю к вам много всякого сброда прибыло, должен быть заместитель.

— Как не быть, — усмехнулся Пьер.

— Ты, упырь, ухмылку спрячь, а не то, я ее на молнию застегну. – неожиданно вступил Матвей и для убедительности стал засучивать рукава.

— Спокойно, сейчас позову, только вы уж не обижайтесь, страшный он, Вием кличут.

— Не свисти, Вий это наш исконно русский персонаж, откуда он у вас может быть? – спросил Матвей.

— Вот сам у него и спроси, — и Пьер побежал к карете.

Вскоре из кареты кряхтя, вылез весь покрытый шерстью субъект. Лапы его волочились по земле, невероятных размеров веки закрывали глаза, но он принюхался и безошибочно двинулся в нашу сторону. Когда монстру оставалось метров пять до избушки, Матвей крикнул:

— Стой, чучело!

Чучело, подняло своей лапой одно веко, покрутило головой и необычайно громко, но глухо, проговорило:

— Зачем звал, летописец?

— Это он ко мне обращается? – тихонько спросил я у Матвея.

— Ну не ко мне же. Я басен не пишу.

— Вообще-то я тоже.

— Мне надо передать вам Ноту нашего правительства, — торжественно проговорил я.

— Что надо? Говори — я читать не умею.

— Мы объявляем вам войну и вызываем на бой в четверг на Заячье поле. Бой будет проходить по правилам Никольского соглашения.

Со стороны ручья раздалось бабье причитание.

— Хорошо, будем. Это всё?

— А чего тебе, убогий, ещё надо? Сходил бы к офтальмологу.

Я с уважением посмотрел на Матвея.

— Тебя, кузнец, я порву первым, — радостно и страшно захрюкал монстр.

— Ты лучше скажи, какими коврижками тебя переманили, иноагент, ты пархатый, – не унимался Матвей.

— Никто меня не сманивал, я всегда был за толерантность к ЛГБТ сообществам.

— Это они тебе глаза на жопу натянули?

— Хочешь, я тебя сейчас порву? – с надеждой спросил иноагент.

Я решил прервать переговоры:

— За сим разрешите откланяться. Ноту я передам Пьеру.

Мы зашли в избушку.

— А камин где?

— Надо полагать Воланд забрал, — неуверенно сказал я.

— Вот и хорошо, теперь эти твари не разбегутся, в смысле здесь навсегда останутся.

5.

В Москву мы прибыли после обеда. Купили в магазине пельменей, сметаны, овощей и поднялись в квартиру. У двери Матвей отодвинул меня в сторону, внимательно осмотрел замки, подмигнул и сказал:

— Открывай.

Я открыл дверь. Матвей опять нежно отстранил меня и, пригнувшись, стал внимательно рассматривать пол. Увидев нетронутую пыль, удовлетворённо улыбнулся и проговорил:

— Заходи.

— Скажи, Матвей, мы сначала уберёмся или сначала пообедаем?

— Давай я буду готовить обед, а ты будешь убираться.

— Знаю я твои обеды, — проворчал я, и пошел за пылесосом.

Мы как раз выпили по первой и, не успели прожевать по пельменю, как в дверь позвонили. Я встал. Матвей, положив мне руку на плечо, усадил обратно. Посмотрев в глазок, Матвей поманил меня пальцем и прошептал:

— Узнаешь?

Я заглянул в глазок. Перед дверью стоял Яков Спиридонович Коровкин.

— Сейчас, Матвей, мы поедим осетринки.

— … и икорки, — раздалось из-за двери.

Я открыл. Яков передал Матвею сумку, и мы обнялись.

— Ты, как всегда вовремя. Мы только сели за стол, прошу, присоединяйся.

— Не откажусь. Матвей, подрежь к столу осетринки, пожалуйста. Вчера ещё плавала, — похвастался Коровкин.

Мы выпили за встречу, и по достоинству оценили рыбу.

— Наслышан о вашей беде, — начал Коровкин, — но это беда общая. По всей России матушке начались трения, скажем так, местных с пришлыми.

— Вот суки! – не удержался кузнец, разливая, привезённую Коровкиным, «Ахтубинскую».

— Трудно с вами не согласиться, Матвей. И это ещё самое мягкое определение. Вы вдумайтесь, они триста лет терпели, а теперь решили взять власть в свои грязные лапы. Конечно, мы должны положить этому конец. И мы положим, не сомневайтесь!

— И не таким концы клали! – поддакнул Матвей.

Мы чокнулись, как полагается, крякнули, а Матвей подвёл черту:

— Хороша!

— А я думал, что после дружбы с американцами, Вы на их стороне. – подал я реплику.

— Это был всего лишь тактический ход, Сергей. Тогда так было нужно. Теперь всё стало на свои законные места. После того, как мы прояснили свои позиции, давайте перейдём к главному. Мне известно, что ваш бой назначен на четверг. Поскольку это будет первая стычка, мы обеспечим правдивое и беспристрастное освящение её в нашей прессе. В мировой прессе, замечу. Будут и наблюдатели из дружественных стран. Кроме этого, к вам доставят наше новое секретное оружие. Оно будет применено, только в крайнем случае. Смешно – оружием будут управлять три человека, а охранять его будет целый полк. Прошу помочь с размещением.

— Это мы обеспечим. Скажите, а откуда вы так хорошо осведомлены о том, что у нас происходит?

— Так ваш учётчик, он, конечно, зануда, но дело своё знает. Он поднял такую волну, что ей накрыло не только Россию, но и весь остальной мир. Кстати, Воланд прибыл именно из-за него – разобраться на месте, что происходит, ну, и как принято у них на Западе, чтобы не гонять порожняком, подкинул «пришлым» немного живой силы.

— Вот, сука! – отреагировал Матвей.

— А что делать? Приходится терпеть.

6.

В среду почти перед самым отъездом в Омутище я вспомнил про кикимор и про почтальоншу Веронику.

— Слушай, Матвей, как ты думаешь, осилит поселковая администрация небольшой Дом быта? Ну, там ателье, парикмахерскую,

— Голубятню, — подхватил Матвей.

— А это зачем?

— Для красоты, естественно, — удивился кузнец.

— Ты эту красоту у себя сам построй.

— Не могу у меня кот охотник, он их всех передушит. Пробовал уже.

— Подожди, ты мне на вопрос ответь.

— Небольшой комнат на пять, осилит, я думаю.

— Хорошо, тогда я звоню Маргарите в Дом моделей.

Я с трудом отыскал телефон Маргариты, позвонил, и она, на удивление, быстро согласилась приехать. С меня – пироги и уха (?!), с неё консультации по кройке и шитью. Удовлетворённо потирая руки, я замурлыкал – «я много лет пиджак ношу, давно потерся и не нов он…».

— Теперь самое трудное — уговорить Андрюху.

Андрей всегда был готов удовлетворить любую, даже самую малоподвижную особу. Тем и был знаменит, но Андрей с ходу отказался.

— Ты отстал от жизни — редко общаемся. Я на заслуженном отдыхе. После одной полунимфы, все силы ушли на лечение. Возник психологический стресс – как вспомню процесс лечения, так ни на одну женщину смотреть не могу.

— Вот, видишь, а мои знакомые не полунимфы какие-нибудь, а настоящие, полноценные нимфы и специалисты в этой области – готовы победить любую твою хворь, даже психологическую. Приезжай! – жалобно уговаривал я.

— Их что двое? – в голосе Андрея послышался интерес.

— Да, двое. Две их.

— А чем там ещё можно заняться?

— Чем хочешь. Заповедник — грибы, ягоды. Кроме этого, лучшие на свете пироги, уха(?!).

— Пироги, уха… Уговорил, затейник. Приеду на выходные. Давай адрес.

— Матвей, пирогами, понятно, я знаю, как обеспечить, а ухой как?

— Да у тебя леший в корешах, он тебе такую уху обеспечит — пальчики оближешь. Нашел о чем горевать. Ты лучше скажи, чего бабам дарить будем?

— Ты тоже обещал?

— Да ляпнул с дуру.

— Внизу ювелирный магазин «Агат», подберем чего-нибудь.

(продолжение следует…)