Мессир.

1.

Я уже различал среди деревьев и кустов свою избушку, как вдруг из-за дерева вышли две мои давешние знакомые – Клавка и Нюрка.

— Стой, воин! Поговорить надо.

Я остановился и только тут заметил, что барыши выглядят немного иначе. Они стояли на ногах, а на бёдрах были камышовые юбочки. Грудь драпировать они посчитали излишним. Я с ними был солидарен – зачем прятать такю красоту?

— С колечками разобрались?

— Разобрались. Они оказались одинаковыми. Что ж ты сразу не сказал, что среди них нет Домена?

— Домена? Это как?

— Понятно. Ты и сам не знал. Домен – это главное кольцо, кому из нас оно достанется, ту путник и возьмёт в жёны.

— Так вы замуж хотите?

— Конечно! Будешь брать?

— Не, я повременю.

— Ну, так попользуйся. Смотри, какие мы гарные. – и барышни стаи демонстрировать свои достоинства. Я на всякий случай отошел подальше.

— Хороши, спору нет, но мне без венчания, вера не позволяет.

Барышни переглянулись, засопели, а потом одна из них, блондинка, (я почему-то решил, что это Нюра), говорит:

— Воин, если у тебя хворь какая, ты скажи, мы вмиг излечим.

— Да вроде нет, говорю же вера.

— Нет такой веры, что запрещает до свадьбы любить.

— Так я и не люблю никого, а вот баловство запрещает.

— А как же Машка продавщица? – спросила Клавдия.

— Я у неё просто живу.

— Вот и с нами поживи, хочешь с двумя, а хочешь с одной. Не стесняйся.

— Вот завели шарманку! Не нравитесь вы мне. Понятно?

— Понятно. Тогда помоги нам замуж выйти. Познакомь с холостыми мужчинами. Век тебе благодарны будем.

— Да где ж я их тут возьму? В Москве – всегда, пожалуйста. Приезжайте, познакомлю.

Кикиморы защущукались.

— Нельзя нам далеко от болота отходить. Ты пригласи их сюда. По грибы или по ягоды, а дальше мы сами..

— Хорошо, я подумаю.

— Ты пойми, воин, нам с лешим не повезло. В других лесах как? Леший женится на одной, а других ублажает по мере возможностей, а наш – непутёвый, ни себе, ни людям. Выть хочется. Войди в положение.

Меня разбирал смех, но я держался.

— Буду в поселке, позвоню своим знакомым, обещаю. Здесь связи нет.

— Ну, спасибо, мы тебе морошки и черники насобираем. Пойдём к избушке, ты нам пустой тары дашь.

Я с подозрением посмотрел на барышень, но пошел. В конце концов, я ещё не использовал против них своё главное оружие – грязную брань. Меня кот Тимофей научил. Кикиморы матершины на дух не переносят.

Мы подошли к избушке.

— Ой, у вас гости. Мы потом зайдём. Вы лукошки на лавочке оставьте, а мы заберём, — и кикиморы дружно побежали к реке. На ходу они оборачивались на странного мужчину – в плаще, в шляпе с перьями и ботфортах, который на шпаге жарил на мангале кусок мяса. Я огляделся. Кроме «мушкетера» я заметил в кустах карету и пару лошадей, которые мирно пощипывали травку недалеко от кареты. Мною овладело чувство обеспокоенности. Я поднялся на крылечко, и зашел в дом.

2.

— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! Милости просим! Мы тут без вас немного похозяйничали.

Голос принадлежал пожилому господину, который сидел в кресле перед камином. На господине был надет стёганный, парчевый халат, а на голове красовалась феска, кисточка от которой смешно ползала по правому уху хозяина, когда он говорил. Над правым коленом господина колдовала совершенно обнаженная девица. Она втирала в колено какую-то благоухающую мазь и с улыбкой на лице следила за реакцией хозяина.

«А от болей в колене – вам поможет крем Долгит в желтой упаковке» — промелькнуло у меня в голове.

— Не скадите, немцам ещё очень далеко до состава моей мази, — заметил господин в феске.

И тут до меня дошло, кто у меня в гостях.

«Не может быть» — промелькнуло у меня в голове.

— Может, может, ещё как может! Что же Вы хотите? Уж коли взялись писать о нечистой силе, следовало бы ожидать и встречу с ней. Итак, Вы поняли кто перед Вами. Я ещё раз приношу Вам свои извинения за маленькие изменения интерьера. Согласитесь, так стало уютнее. Что же вы молчите?

— Здравствуйте! Как мне к Вам обращаться?

— А помните, как у Мастера ко мне обращалась свита?

— Мессир?

— У Вас прекрасная память! Да, так будет правильно. Кстати, свиту я почти всю сменил. Осталась одна Гелла. Она по-прежнему предусмотрительно услужлива и так же прекрасна. Ах да, Вы же не помните, какой она была почти сто лет назад. Поверьте мне на слово, красота её ничуть не пострадала.

— Чем могу быть Вам полезен, мессир?

Воланд жестом отпустил Геллу, другим жестом предложил мне сесть в полукресло напротив себя.

— Цель моего визиа не является тайной. Мы ищем тихое место для проведения следующего бала. Мне рекомендовали Нилову гору, я прибыл с инспекцией. Вы знаете, в Европе плохо с экологией, да и перенаселённость, а здесь мне понравилось. Народу немного, заповедник, колония чертей-ортодоксов. Даже забавно.

В дверь постучали. На пороге стоял давешний «мушкетер» с подносом. На подносе слегка дымился огромный кусок бараньей ноги, распространяя по комнате восхитительный аромат.

— Спасибо, Пьер! Поставьте на стол. Разделите со мной ужин? – обратился ко мне Воланд.

— Благодарю за честь, с удовольствием! Позвольте и мне предложить Вам пирог местной кудесницы. Уверяю Вас, он нам ужин не испортит.

— Ну что ж, давайте попробуем и пирог.

Пьер, сервировал стол, подкинул в камин большое полено и услужливо встал около мессира.

— Какое вино Вы предпочитаете в это время суток? – спросил Воланд.

— Я не большой заток вина, и полностью доверяю Вашему выбору. Хотя, простите за дерзость, нельзя ли попробовать того самого вина, что пил Понтий Пилат со своим начальником тайной охраны?

Воланд улыбнулся.

— Конечно можно, тем более оно будет хорошо сочетаться с нашим мясом. Мастер называл его «Цекубо», ну давайте и мы будем называть его так же. И добавил — «тридцатилетнее».

— Как? – удивился я, — ведь прошло более двух тысяч лет!

— Прошло, но Вы ведь сами просили «то самое», а оно было тридцатилетним. Пробуйте! За Вас!

— Спасибо, – я сделал глоток. Вино было густым и вкусным. Мясо было под стать вину.

— Разрешите я угощу Вас кулебякой.

Я достал с полки пекет с кулебякой, отрезал большой кусок и подал своему гостю

— Пахнет аппетитно.- Мессир попробовал, его правая бровь изогнулась в изумлении — Вы знаете, нечто подобное последний раз я пробовал здесь в России несколько веков назад Это было на обеде у одного помещика, щабыл его фамилию. Пьер!

В комнате мгновенно появился Пьер.

— Пьер, попробуй это чудо. Ты можешь приготовить подобное?

— Приготовить можно, но для этого нужна печь, а возить с собой печь – накладно.

— Выкрутился, шельмец.

— Если хотите Пьер, я познакомлю вас с поварихой, которая испекла эту кулебяку.

— Куль-е-бяку? – переспросил Пьер.

— Да, так у нас называется этот пирог. Ну так что? Познакомить? Она по утра торгует своими пирогами здесь под горой, недалеко.

Пьер вопросительо посмотрел на Воланда.

— Сходи, если хочешь, только переоденься, а сейчас приготовь нам кофе. Вы не откажетеь от чашечки кофк с рюмкой италянского ликера?

— Благодарю, не откажусь..

Пьер поклонлся и вышел.

3

Пьер принес кофе. Избушка наполнилась чудесным ароматом арабики. Мы поудобнее расположились в своих креслах, я пододвинул своё поближе к камину. Камин вызывающе смотрелся в избе лесника. Портик его представлял портал из желтого мрамора. На колонах были искусно вырезаны сцены из жизни фараонов.

— Музейная вещь, — кивнул я в сторону камина.

О, да. Но ни один музей мира не может похвастаться подобным экспонатом. Я купил его в Египте несколько веков назад, успел, до англичан, которые подчистую разграбили весь Египет.

— Жаль, что я не египтолог, а то бы остаток жизни провёл бы около этого камина, расшифровывая рисунки.

Воланд внимательно посмотрел на меня, а потом произнёс:

— Жаль, конечно, все египтологи мира отдали бы многое, чтобы увидеть это чудо, хоть краешком глаза. Кстати, Вы не будете возражать, если камин постоит здесь до праздника?

— Я не буду, но ведь я здесь не хозяин – я только квартирант.

— Мнение хозяина мы спросим, когда потребуется.

— И потом, мессир, я здесь ненадолго.

— Вы так думаете? Ну-ну, — улыбнулся Воланд.

Эта усмешка меня насторожила. До праздника ещё несколько месяцев, что мне здесь делать столько времени?

— Вы знаете, я ознакомился с Вашей последней книгой. Не обижайтесь, но мне показалась, что она производит впечатление какой-то незавершенности. Будто Вам надоела эта тема, и Вы её быстренько «закруглили».

— Поразительно, но именно так и было. Надоело. Материала было мало, замаячил тупик.

— Вот-вот. А как Вы отнесётесь к тому, что я предоставлю Вам недостающий материал?

— Плохо ли хорошо, но книга написана, и переписывать ее я не вижу смысла.

— Согласен, но почему бы не начать новую?

— О нечистой силе?

— Можно и так сказать, но я бы выразился иначе – о вечных вопросах, которые волнуют человечество – что есть Добро и что есть зло, и почему они ак отчаянно борятся друг с другом.

— Это интересно, учитывая Ваше участие. Я, конечно, ухватился бы за это обеими руками.

— Вот и отлично. Сейчас уже поздно – пора спать, а как-нибудь мы вернёмся к этой теме. Не беспокойтесь, я не буду Вас стеснять – я буду ночевать у себя в карете. Если Вам захочется разжечь камин, то достаточно щелкнуть пальцами. Умеете?

Я щёлкнул. Камин заиграл языками пламени.

— Ну и отлично, точно также он выключается. Спокойной ночи!

4.

Утром я проснулся от стука в дверь. Я надел джинсы и открыл дверь. На крыльце стоял Пьер. Он был в широкой шляпе, правда без перьев, и удочкой.

— Доброе утро! Я готов.

— Доброе! Простите, к чему?

— Пошли за куль-е-бякой!

— А-а-а. А который теперь час?

— Половина девятого.

— Рано, она с десяти начинает. Проходите, мы позавтракаем — доедим кулебяку.

— С удовольствием. Приготовить кофе?

— Было бы неплохо.

К десяти мы подошли к палатке. Полины ещё не было, но несколько покупателей уже пришли и с любопытством нас расглядывали. Удочку Пьер оставил в избушке, но и без неё он выглядел привлекательно – всё та же шляпа, выцветшая майка и треники с пузырями на коленках. На ногах кеды. Позже он сознался, что экипировался по картине «На рыбалке».

Подъехал Леший на мотоцикле. Сзади него сидела Полина, а короб с пирогами торчал из люльки. Увидев меня, Полина заулыбалась.

— Быстро ты оголодался.

— Я не один. Со мной гость. Зовут Пьер, он повар, интересуется твоими пирогами. Расскажешь?

— На тебе расстегай, а ты Пьер заходи со мной, пока товар буду раскладывать, побеседуем.

— Кто такой? – спросил Леший.

— Повар, зовут Пьер. Приехал э-э-э с другом на карате. Может, видел?

— Видел, я его подорожную вчера заверил. Как себя ведут? Не бесчинствуют?

— Нет, они тихие. Спят в карете.

— А, ну тогда пускай.

Леший завёл мотоцикл, тот слегка почихал, прокашлялся и пересёк дорогу через сплошную линию.

Пьер вышел из палатки с сияющим лицом.

— Серж, Полина чудо! Всё показала, всё рассказала, обещала завтра подкинуть своей закваски Серж, как мне её поймать?

— Кого? — не понял я.

— Закваску.

— Легко, не бери в голову, завтра сам поймёшь.

— Всё-таки русские удивительные люди. Полина надавала подарков для мессира, а денег не взяла. Говорит – друзья моего друга, мои друзья. Теперь ты мой друг!

— Логично.

— Я впервые увидел русских в Париже, ну это когда они Наполеона разбили.

— Постой, это в каком году?

— В 1813, по-моему. Я тогда работал подмастерьем в одной э-э-э «буланжери».

— Булочной, — подсказал я.

— Да, булочной. И вот однажды вбегает в булочную русский офицер, оглядел прилавок и что-то сказал хозяину по-русски, а тот не понимает, разводит руками и кланяется. Тогда офицер схватил самый длинный багет и давай мутузить хозяина. За одно это я полюбил этого офицера и вообще всех русских. Потом офицер бросил обломки багета, сказал «вомудак», и выбежал на улицу. Это уже потом мы узнали, что офицер требовал черного хлеба, но мы такой не пекли. Перед отъездом из Парижа офицер опять пришел в булочную. Хозяин спрятался под прилавок. Русский поманил меня и дал мне краюху черного хлеба. Мы его съели, а как такой испечь, мы тогда так и не узнали.

— Хорошая история, поучительная. Мы пришли. Завтра один сходишь? Найдёшь дорогу?

— Без проблем!

— Пьер, прими совет, приготовь для Полины что-нибудь вкусненькое.

— Охотно. Скажи, она марципаны пробовала?

— Не знаю, но думаю, ей понравится.

На скачеечке около крыльца стояли два лукошка с черникой.

(продолжение следует…)