— Мамы нету у нас, и папы нету у нас. У нас есть только дедушка. Правда, Глебушка? – старик ловко снял с ребёнка кофту, а девятимесячный бутуз заулыбался деду во все свои четыре зуба.

— Да как же вы один с ним управляетесь? – спросила врачиха.

— Я, Валентина Ивановна, овдовел пять лет назад. За это время всему научился — и готовить и стирать и, по дому всё сам делал, а тут авария… Чего греха таить? До этого я и попивал и, болезни всякие одолевали, а как Глеб появился, всё как ветром сдуло, к спиртному ни разу не прикоснулся, даже мысли не было. Живу по распорядку. Да, Глеб?

Малыш снова улыбнулся и стал с интересом рассматривать стетоскоп, висевший на груди у доктора. Докторша отобрала у Глеба стетоскоп, и сунула ему в руки погремушку. Глеб повертел в руках игрушку и небрежно зашвырнул её в дальний угол кабинета. Его руки стали пытаться отобрать у врача головку стетоскопа.

— Нет, мальчик, погоди, мне надо тебя послушать.

Глеб отвлёкся от стетоскопа и стал ладошками хлопать по докторской груди. Врачиха слегка покраснела.

— Ишь ты, чем заинтересовался? Да, обделила тебя судьба, но ничего, подрастешь – наверстаешь – усмехнулся дед.

— Но вам же Борис Петрович иногда надо и за собой следить. Побриться там, помыться. На кого вы Глеба оставляете?

— Ну, моюсь я, когда Глеб спит, а когда мне надо, чтобы Глеб не мешал, я пользуюсь советом своей бабушки. Есть у меня железная коробка из-под чая. В ней лежат пуговицы всякие и большая иголка с ниткой с закреплённой пуговицей на конце. Иголка затуплена, так что ни проглотить её, ни уколоться внук не может. Вот даю ему все это хозяйство, и, представьте, полчаса свободного времени у меня есть.

— Ну что же. Мальчик вполне здоровый. Весит немного больше нормы, но это не страшно, у него и рост больше. В начале лета приходите, сделаем очередную прививку. Да, Глеб?

Малыш заулыбался, довольный, что ему разрешили поиграть со стетоскопом.

Однажды вечером Борис Петрович, услышал звонок в дверь.

— Ля-ля-ля-ля, — продублировал звонок внук, и, помолчав секунду, добавил басом «Э».

Дед пошел открывать дверь, на пороге стояла Вера Ивановна.

— Извините, что без приглашения, впустите?

— Конечно, проходите, давайте я вам помогу. – Борис Петрович помог врачу снять плащ. Вера Ивановна по привычке пошла мыть руки.

Врачиха вошла в комнату и остановилась на пороге.

— Э-э-э, — поздоровался Глеб и стал искать на докторе стетоскоп.

— Нет у меня сегодня стетоскопа, я тебе другую игрушку принесла и, Вера Ивановна протянула малышу коробочку с машинкой.

— О! – обрадовался Глеб. Он покрутил в руках коробочку, в секунду её открыл и вынул игрушечный автомобиль.

— Бу! – восхищенно сказал Глеб.

— Ну, играй, нам нужно с твоим дедушкой поговорить.

— Садитесь, Вера Ивановна, сейчас будем чай пить.

— Спасибо, не надо ничего. Я к вам пришла по очень важному делу, хотя не должна была этого делать.

— Господи! Что случилось?

— Случилось! В двух словах – хотят лишить вас опекунства.

— Господи! Да кто? Почему?

— Председатель комиссии Светлана Стыркина. Велела готовить документы. Наверное, и приемных родителей уже нашла, а может и деньги уже получила. Слыхали, небось, про такое?

— Господи, да чем мы не угодили?

— Не в этом дело. Я думаю, она формально придерется к вашему возрасту.

— И что нам делать?

— Думаю, лучший выход — уехать куда-нибудь на время. Есть куда?

— Даже не знаю. Младшая дочь живет в Таганроге, она сама бабушка. Да и жилищные условия у нее не очень…

— Послушайте меня. У меня от родителей остался дом в деревне. Дом крепкий. Рядом река, лес. Я там часто бываю, в доме убрано – приезжай и живи. Да, в доме есть все условия – отец перед смертью провел в дом воду и газ, подключил колонку. Есть душ и туалет. Поезжайте туда, а я к вам буду наведываться.

— Спасибо, конечно, а это удобно? Что люди скажут?

— Плевать на людей, Глеба спасать надо. Вот отнимут его у вас, что делать будете?

— Ничего. Помру я…

Вера Ивановна вздохнула:

— Вот видите. У вас пенсия и пособие поступают на карточку?

— Да.

— Вот и отлично, в поселке карточки всюду принимают – и в сельпо и в аптеке. Соглашайтесь!

— Да ведь у нас ещё кот Тимофей.

— Берите и кота, ему тоже на природе понравится.

Почувствовав что-то неладное, Глеб подошёл к деду, по ноге забрался к нему на колени, устроился и, строго посмотрев на врачиху, протянул ей машинку…

На следующий день Борис Петрович стал собираться. На прогулке перед обедом Глеб уснул прямо в коляске и, Борис Петрович заехал с ним в аптеку и купил большой пакет памперсов. Около подъезда их ждала соседка Анюта.

— Нагулялись? – и она приветливо посмотрела на Глеба. Мальчик зевнул, потянулся и улыбнулся в ответ.

— А к вам тут комиссия приходила. Допытывалась, что да как. Наглые такие. Спрашивали, не пьёшь ли ты, кто к вам приходит, не кричишь ли на внука. Я, конечно, сказала, что всё у вас хорошо.

— Ты вот что, Анюта. Если придут ещё, будь наготове, я тебя позову, свидетелем будешь.

— Да, что случилось?

— Пока ничего, но ты же знаешь, что в нашей стране случиться может все, что угодно.

— Это да. Вон у Лидки из 55 квартиры, родной сын продал тайком комнату каким-то бандитам, а те впустили в неё гастарбайтеров. Теперь в квартире не протолкнуться. Главное все у них есть и регистрация и прописка …

— Ладно, Анюта, попридержи дверь, нам обедать пора…

Борис Петрович договорился со старым приятелем Михаилом, что он на своей машине доставит их на дачу. Вера Ивановна подробно объяснила, как добраться до посёлка, хотя и поехала вместе с ними. Не хитрый скарб легко поместился в «Волге». Глебову кроватку и манеж пристроили на багажник, на крыше, всё остальное положили внутрь. Михаил раздобыл где-то детское кресло и в него посадили Глеба. Глеб покрутился, восхищенно сказал:

— Бу! — и надолго затих, повернувшись к окну.

— Борис Петрович, ничего не забыли?

— Да вроде, ничего. Документы взял. Кот здесь, питание на первое время здесь. Главное скороварку взяли, очень любит Глеб каши разные из скороварки, особенно гречневую и «Артек». Манную я ему так, на плите, готовлю.

Где-то на середине пути Глеб стал капризничать.

— Миш, останови, пожалуйста. Я с Глебом выйду — он стал в туалет проситься, да и покормить его пора.

— Обалдеть, в десять месяцев стал проситься, соску не признает, совсем большой мужичок. – не без гордости заметила Вера Ивановна.

— Богатырь растёт! – согласился Михаил.

Глеб, высасывая из бутылочки детский кефир, заулыбался – понял, что его хвалят.

В тот год весна подзадержалась, в смысле уходить не торопилась. Была уже середина июня, а летняя погода всё никак не устанавливалась. С утра выглянуло солнышко, и на небе не было ни облачка, но на дворе было прохладно. Буквально на глазах Бориса Петровича погода резко изменилась. Подул холодный ветер, нагнал на небо серых туч, стал их рвать на части и швырять на землю дождем. Потом ветер спустился с небес на землю и стал рыскать по закоулкам, высматривая что-то, будто потерял, и без чего уступать лету не собирается.

— Бр-р-р, — сказал Борис Петрович и пошел на кухню варить внуку кашу. Сегодня на завтрак будет манка.

— Э, — подал голос внук. В переводе это была целая речь: «Доброе утро, я проснулся, сажай меня на горшок, да и кушать пора». Борис Петрович засмеялся, вынул внука из кроватки, положил на диван, снял памперс и водрузил Глеба на горшок. Вскоре последовало журчание, а после раздалось:

— Э, — это тоже была целая речь: «Я всё, давай мыться и есть».

Борис Петрович зашел в ванную, включил горячую воду и пошел за внуком. Мыться Глеб любил. Дед мыл внука в большом пластмассовом тазу. Пододвинув таз под струю, и попробовав рукой воду, Борис Петрович поставил Глеба в таз, снял с него рубашку и усадил на дно, дав Глебу резинового утёнка.

— Играй, я сейчас бельё принесу.

Дед забрал рубашку, вылил содержимое горшка в унитаз, обмыл горшок в раковине, и вернулся в ванную с маечкой и трусиками.

— Ну, давай мыться.

Глеб послушно встал и вытянул руки вверх. Дед переключил воду на душ, помылил тело внука и стал поливать.

— Ля-ля-ля-ля, — потребовал Глеб.

— С гуся лебедя вода, ну, а с Глеба худоба, — стал причитать дед.

Глеб довольный стал крутиться под струёй. Дед выключил воду, поставил внука на табуретку и стал вытирать полотенцем.

— Думаю, что имя Глеб пошло от слова «хлеб», по-крайней мере, когда я сажаю внука в таз, он напоминает мне опару – заполняет собой всё пространство.

— Скоро таз ему будет маловат, — заметила Вера Ивановна, — придётся в ванной купать.

— Да, а там за ним нужен глаз, да глаз. Что комиссия?

— Ко мне больше не обращались.

— Я Анюте звонил, она говорит участковый приходил, расспрашивал, а та ответила, что уехали, мол, на дачу, а где дача не знает. Может, отстанут?

— Может, но лучше повода им не давать. Вы здесь освоились, что плохо вам тут?

— Нет, что вы. Глебу нравится. Сидит в манеже и поёт, по-моему, как акын, про то, что видит вокруг. Вот пойдёт, я даже не знаю, угонюсь ли я за ним. Как думаете?

— Справитесь, он к тому времени отдельные слова уже говорить начнёт, будет полегче, а то все «Э», да «Э».

— У его «Э» столько оттенков, а интонаций ещё больше.

В конце июня наконец-то установилось лето. Манеж Глеба вынесли на улицу, и мальчик с утра и до обеда знакомился с окрестностями. Глеб передразнивал соседского петуха. Тот — «ку-ка-реку», а Глеб ему в ответ — «ля-ля-ля-ля». Очень сердился Глеб, когда соседские куры проникли на его территорию и, стали хозяйничать на лужайке.

— Э, — возмущенно и строго произнёс Глеб.

Куры не обращали на него никакого внимания.

— Э, — ещё громче произнес Глеб.

Куры не реагировали.

И уж совсем не было предела Глебову возмущению, когда на лужайке появился петух. Глеб передвинулся в сторону петуха, держась за ограждение манежа, и обратился к нарушителю:

— Э, ля-ля-ля-ля! Э!

Посмотреть, на кого так красноречиво ругается Глеб, пришёл кот Тихон. Поняв, что дело в петухе, Тихон бросился на обидчика. Петух убежал к дырке в заборе и оттуда прокукарекал. К нему поспешили куры.

— Э! – ласково обратился к коту Глеб. Кот довольный, что его похвалили, сел около манежа и стал умываться…

— Хозяин, впустишь? – за калиткой стояла красивая цыганка средних лет.

— Заходи, с чем пожаловала?

— Я знаю, тебя зовут Борис, а мальчика Глеб. Меня зовут Мирела. Дело у меня к тебе есть.

Глеб стоял в манеже. У него резались очередные зубки, и он чесал пальцем нёбо.

— Дайте ребёнку простую сушку, у него зубы режутся, — сказала Мирела.

— А и в правду, легче будет. Сегодня же куплю, спасибо за совет.

Дед усадил цыганку за стол, который стоял у куста чубушника.

— Диатеза у внука нет?

— Ну, всё-то вы знаете и имена и, что это внук.

— Так не в тайге живём, люди вокруг, а люди общаются. Не буду тянуть кота за хвост. Отдай нам внука, не просто так, за деньги отдай.

— Вот это да! Иными словами продай?

— Ну, зачем «продай»? Так отдай по-хорошему, а деньги возьми на лечение — санаторий там, профилакторий.

— Ты понимаешь, Мирела, мне деньги не нужны, а без Глеба я умру. Сразу. Не перебивай, послушай. Когда Глеб у меня появился, с ним появился в моей старой, запущенной жизни смысл. С каждым днём этого смысла становится все больше и больше, а если Глеба отнять, смысл пропадёт. Понимаешь?

Мирела долго молчала.

— Я поняла тебя, старик. Больше цыгане тебя не тронут. Бог с тобой! Не провожай, — цыганка резко встала и, шурша юбками, быстро пошла к калитке. На полдороги остановилась, обернулась к Борису:

— Обращайся, если что. Поможем!

Борис Петрович встал и поклонился женщине.

Глеб стоял в манеже и обратился к деду:

— Э?

Москва   сентябрь 2022