— И вот, наконец, наступил долгожданный день. Начал я с вина. Налил стакан «Хванчкары», выпил – вкусно. Сижу, яблоко жую и сам себе говорю: «не спеши», а рука уже наливает. Вино допил, перешел на водку. Опять сюда попал. В тот раз меня гипнозом лечили. Через год процедуру повторили, и так пять лет. На пенсию вышел, стал попивать понемногу, но без запоев. А месяц назад – внучка замуж выходила. Я за столом вел себя образцово, жена радовалась, а потом перед сном пошёл на кухню воды попить, смотрю, на буфете недопитые бутылки стоят, ну я и показал класс – все выпил, чуть не помер. Сюда привезли, откачали. Блендер сказал, что это последний мой приезд в больницу, в следующий запой – повезут на кладбищ.

— И мне так сказал, — перебил Пантелеймон, – говорит — сердце не выдержит. Я слышу, как оно бухает. А ты, Андрюша, слышишь?

— Слышу, конечно, а пожить-то ещё хочется.

— А вот скажи, Андрюша, откуда ты сюжеты берёшь, слова, которыми твои герои разговаривают? – поинтересовался Пантелеймон.

— Мне тоже интересно. С композиторами ясно – у них музыка в голове звучит, а вот как у писателей? – спросил дирижер.

— С сюжетами по-разному бывает. Или сам вспомнишь что-то или расскажет кто, вот и начинаешь описывать, но такая литература, хоть и художественная, но больше смахивает на мемуары. А вот когда сюжет рождается в тебе самом, разростается, обрастает персонажами, это, конечно, чудо. В тебе возникает азарт, сюжет стремительно куда-то движется, ты ещё не знаешь куда, но ты полностью в его власти. В картах, да даже в любви, азарт совсем другой. А тут еле успеваешь записывать, злишься, когда отвлекают. Засыпаешь — снится разговор героев, вскакиваешь – записываешь. Дурдом! Потом понимаешь, что это было счастьем. А откуда берутся характеры героев, слова, которые они говорят – не знаю. Мне кажется откуда-то сверху. Тебя на время подключили к какому-то источнику, и ты всё оттуда берешь, а потом бац! – отключили и, говорят, что пропало вдохновение. Взять, например, поэтов. Пусть у него есть тема, но всё равно, если он подключился к источнику – стихи будут гениальными, не подключился – стихи будут так себе – прочёл и забыл.

— А герои! Они тебя не отпускают. Ты уже и книжку издал, сел писать про что-то другое, а они приходят и требуют. Особенно, если ты под этим делом, так вообще ещё долго будешь с ними разговаривать. Обратите внимание, многие писатели к своему роману добавляют рассказы с этими же героями, а то и продолжение пишут. До тебя этих людей не было, а теперь есть! Это ли не чудо!

— А когда ты держишь в руках свою книгу, возникает странное чувство – будто ты своих детей выпустил в самостоятельную жизнь. Вот как-то так. Интересно?

— Очень. Твои слова лишний раз подтверждают, что Бог есть. – подытожил отец Никодим. — Я не первый раз слышу от пишущего человека, что всё уже давно написано, надо только суметь найти нужное и записать. Один писатель рассказывал мне, что в период вдохновения, он как бы подключается к какому-то «небесному бульону» и пьет его через тоненькую трубочку, и что бульон этот содержит всю информацию о том, что было на земле и о том, что будет. То есть не только рукописи не горят, но вообще всё, что происходило на Земле, все мысли человеческие не исчезают бесследно. Вот, например, и наш с вами разговор где-то запомнится и когда-нибудь кому-нибудь пригодится. Таким образом, историю человечества можно очень достоверно восстановить, описать. Требуется только вооружиться фактами и дать разыграться воображению, и тогда — чем больше талант писателя – тем ярче мы видим описываемую им картину. Если вы читали «Мастера и Маргариту» Булгакова, разве вы можете после этого по-другому представить Понтия Пилата? Мне думается, нет. Только так: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат»…

(Продолжение следует)