Лёха.
Один «псих» – Алексей, попадал в больницу регулярно – весной и осенью, в период обострения. Лечили его с середины восьмидесятых, а первый раз он попал в больницу прямиком из Токио, где находился в служебной командировке по линии Внешторга.
В Токио жил Лёша в общежитии при посольстве, была у него комната со всеми удобствами, даже с маленькой кухонькой. И вот однажды, шел Лёша домой новой дорогой, и повстречалась ему помойка. Рядом с баками для пищевых отходов стояли несколько стеллажей для макулатуры. На полках аккуратными стопками лежали газеты и журналы. Леша полистал глянцевые журналы, выбрал себе четыре штуки, положил в портфель и довольный зашагал в общежитие. На следующий день Леша принёс пять. И понеслось… Когда класть журналы стало проблематично, Леша перешёл на электронику. Начал с кассетных магнитофонов. По выходным занимался проверкой техники. Почти вся работала, неработающую Леша относил обратно. Был на помойке стеллаж с телевизорами, очень он Лешу огорчал. Там были и большие телевизоры и маленькие, но в портфель они никак не помещались. Но Леша был русским, и смекалки ему было не занимать – он купил в спортивном магазине большой рюкзак для горновосходителей – такие шерпы носят в Гималаях. В рюкзак влезал даже большой телевизор. Всё шло замечательно, Алексей узнал адреса новых помоек, но Алексей забыл об одном — общежитие было советским, хотя и находилось в Японии, и был в общежитии комендант. Однажды в дверь к Алексею постучали. Леха открыл. Перед дверью стоял комендант Антантов.
— Проверка на предмет самогоноварения. Гонишь? — незлобно спросил комендант и стал протискиваться в комнату – это у тебя что? – спросил Антантов, показывая рукой на технику.
— Техника разная, сам, что ли, не видишь? Люди выбросили, а я подобрал, – ответил Алексей.
— Вижу. Никуда не уходи, я сейчас вернусь, только за очками схожу, — поправляя на носу очки, сказал комендант.
Вернулся Антантов с посольским врачом, помощником посла по общим вопросам и парторгом. С большим трудом Алексея отправили на родину. Прямо из Шереметьево Алексея доставили в больницу.
В больнице в первое время Леша стал строчить жалобы в разные инстанции. В жалобах свой хлам Лёша нежно называл коллекцией. Письма он обычно заканчивал так – «Не дайте разорить уникальную коллекцию» или «Помогите отстоять народное добро от супостатов и завистников».
Лёху приводили в себя и выписывали, но весной и осенью Алексей ощущал в себе неодолимую тоску и тревогу. Он приходил на помойку и ковырял палочкой в баках. Тревога уходила, а ее место заполняла радость от найденной красивой баночки или журнала. Местный дворник – художник-авангардист Крамской, заметив Лешу у помойки, доставал бумажку и звонил в больницу доктору Блендеру, у которого он в своё время тоже проходил курс лечения.
В советской психиатрии Лёшин недуг так и назвали — «синдром Плюшкина за границей».
(Продолжение следует)
Квест к главе «Лёха»:
Какой телевизор на рисунке, по вашему мнению, возьмёт Лёха?
Участвуйте в квесте. Отвечайте в комментариях ниже. Продолжения по вторникам, четвергам и субботам. После окончания публикации всей книги (10 выпусков) победители получат ПРИЗЫ!