Стёпа надел трусы и рубашку, долго искал джинсы, наконец, он полностью оделся и стал искать, чем бы опохмелиться. У двери в кабинет на полу стоял поднос с виски «Ваня пешеход», двумя бутылочками Пепси и пачкой сигарет KENT.

Поправив здоровье, Стёпа закурил и включил телевизор. По телику шла передача о предстоящих в воскресенье выборах. На глаза Степе попал сюжет, как на Западе голые феминистки протестуют против потепления мирового океана. В этот момент проснулась Стеша и, протирая глаза, попросила:

— Дай закурить.

Стёпа прикурил, отдал Стеше сигарету и спросил:

— Скажи, Стеша, а слабо тебе голой на Садовом зазывать публику, например, на выборы?

— Просто так – слабо, а вот за колечко с изумрудом – пожалуйста.

— Договорились. Только никакого экстрима, лозунги должны быть нейтральными, ну типа «все на выборы», «голосуй или проиграешь».

— Кого ты учишь? Налей-ка лучше по чуть-чуть.

Выйдя из заведения и осмотревшись, парочка в обнимку направилась в сторону Садового кольца.

Стеша аккуратно сложила свои вещи под фонарным столбом и, с помощью Стёпы запрыгнула на выступ на столбе. Надо сказать, что ещё, когда Стеша сняла с себя трусы, около столба начали собираться прохожие.

— Все на выборы! – пронзительным голосом прокричала Стеша.

— Голосуй или проиграешь!

— Выбираем лучшего! – продолжала она.

Глуховатая Аннушка переспросила у соседа:

— Кого забирают?

Отметим, что куда забирают, Аннушку не интересовало. Куда — она за свою долгую жизнь знала твердо.

— Вы какую партию представляете? – послышалось из народа.

Стеша опустила глаза и, делая полукруговые движения ногой, ответила:

— Я из «Объединенной Родины».

Сквозь толпу к столбу пробирался оператор с камерой.

— Куда ты прёшь? С этого ракурса тебя в эфир никто не выпустит, с боку заходи.

Увидев с горки толпу, зрители, пришедшие в Театр Сатиры и Театр Моссовета, решили перед спектаклем, разузнать, что там происходит. Стыдно признаться, но к ним примкнули и зрители, пришедшие в Концертный зал им. П.И. Чайковского.

Сергей Петрович Мамалыгин возвращался на своем «Москвиче» с дачи домой, когда увидел справа на столбе голую женщину. Заметив пристальный взгляд мужа, его жена Варвара Харитоновна тоже посмотрела в эту сторону.

— Ну и что ты там не видел? – поинтересовалась Варвара Харитоновна.

— Ну, например, ямочки на ягодицах.

— Ах, ямочки! Подлец! Развратник! С кем я связала свою жизнь! У неё даже грудь меньше моей! Смотри, мерзавец! — с этими словами Варвара Харитоновна как-то необыкновенно ловко задрала блузку и, расстегнув спереди бюстгальтер, предъявила мужу свою грудь.

От неожиданности Сергей Петрович резко повернул руль влево и врезался в фургон «Молоко». Дверцы фургона медленно открылись и, в образовавшуюся щель, стали вываливаться пакеты с кефиром. Шлепаясь на асфальт, пакеты лопались, и из них медленно и неотвратимо стал вытекать кефир. Скоро между машинами образовалась порядочная кефирная лужа. Она стала медленно дрейфовать в сторону тротуара, где на фонарном столбе махала ногами голая женщина.

Водитель фургона «Молоко» вышел из машины и двинулся к «Москвичу» Сергея Петровича. Гневно посмотрев на виновника аварии, водитель заметил грудь Варвары Харитоновны, которую она придерживала снизу. Лицо водителя резко сменило выражение гнева на тёплое расположение.

— Спрячь сиськи, дура! – возмутился Мамалыгин.

— Пусть смотрит, мне не жалко, сам дурак, — и Варвара Харитоновна одарила водителя фургона своей самой нежной улыбкой.

Сергей Петрович попытался надеть на груди жены чашечки бюстгальтера, но в самый последний момент застежки вырывались из рук. Водитель фургона просунул голову в окно, и участливо спросил:

— Помочь?

— Сами справимся, ты лучше на столб смотри, — ответил Мамалыгин, показывая рукой в сторону тротуара. Водитель посмотрел в ту сторону.

— Мать честная! Да что же сегодня происходит? Праздник, какой? – поинтересовался он у Мамалыгина.

— Наверняка, ты сходи, узнай.

Водитель, перешагивая через кефирную лужу, засеменил к столбу. Сергей Петрович вышел из машины, посмотрел на передний бампер «Москвича», понял, что зашибся несильно, попросил водителя, сзади стоящего «Жигулёнка», сдать немного назад, и сел за руль. Отъехав назад, Сергей Петрович обогнул фургон и стал понемногу пробираться к Маяковке, оставляя за машиной две белых колеи.

Следует заметить, что это была уже вторая авария в этом районе. Первая произошла прямо около столба. В ней участвовало целых три машины. Что интересно, водители из машин вышли, но отношения выяснять не стали, а стали пробираться поближе к столбу. Водители, сзади стоящих машин, поначалу стали сигналить, но увидев, Стешу, сигналы стали звучать реже и глуше. Короче, через пару минут Садовое кольцо встало намертво.

— Ты глянь, — ни к кому не обращаясь, заметила дама с цветами, — у неё лобок выбрит и выглядит, как замочная скважина.

— Я бы к этой скважине ключик бы подобрал, — мечтательно сообщил мужчина в шляпе.

— Ты тут не один такой, брат, — послышался сзади голос с ярко-выраженным кавказским акцентом.

— Вон к ней милиционер спешит, сейчас повяжет.

— Я помогу, никогда в жизни милиции не помогал, а сейчас помогу! Пропустите!

Степа взял Стешины вещи и сказал:

— Пора слезать, милиция на подходе.

Стеша помахала ногой на прощание и провозгласила:

— Все на выборы! Голосуй или проиграешь!

Она ловко спрыгнула, надела трусы, бюстгальтер, джинсы, майку и, опираясь на Степину руку, влезла в туфли. Взявшись за руки, и пробравшись сквозь толпу, они устремились в сад «Аквариум».

Толпа долго не расходилась. Подошедшие спрашивали, что случилось, а давно стоящие объясняли – да баба голая на выборы звала.

Регулировщик М.Л. Неберущий пробирался между машинами. Наконец, он достиг кефирной лужи. Обойти её не получалось. Регулировщик встал на цыпочки и, облокачиваясь на капоты машин, устремился к столбу. Но видно это был не его день — ноги милиционера поехали, а потом взлетели вверх и, Неберущий шлепнулся в лужу. Кое-как доковыляв до столба, Неберущий спросил:

— Что случилось, граждане?

— Где? – спросили из народа.

— Да здесь, вот на этом месте, здесь была голая женщина на столбе. Где она?

— Юр, ты видел?

— Если бы видел, я бы запомнил. Старлей, ты бы лучше с ДТП разобрался – кольцо стоит.

— Не надо учить меня работать. – огрызнулся Неберущий.

— Это кто ж тебя так? – показывая на зад регулировщика, спросил Юрий.

— Видно не выдержал человек, долго постился. Вот мне сосед рассказывал, что когда они служили на подлодке и по полгода на поверхность не поднимались, ихний доктор раз в месяц собирал у них сперму. Когда возвращались на базу, на берегу их ждала машина с надписью «Генофонд» и всю сперму забирала. Потом её пускали в дело, а из излишков делали крем «Спермацетовый».

— Да будет врать-то, — влезла в разговор женщина с цветами, — «Спермацетовый» делали из спермы китов.

— Ну, да, так писали, чтобы народ не возбуждать.

— Ой, мамочки, это чем же я двадцать лет себе лицо подтягивала?

По московскому каналу беспрерывно крутили сюжет с обнаженной на Садовой.

Пресс-секретарь партии «Объединенная Родина» наотрез отрицал, что эта женщина из их организации.

— Мы проверили, все женщины члены нашей партии одеты, и уж, по крайней мере, в трусах. Конечно, за периферию утверждать трудно, у них на местах бывают сомнительные акции, но за Москву и Подмосковье я ручаюсь.

Ведущая передачу Ниночка, нажала пальчиком на свое ушко и сообщила:

— Нам передали, что женщина на столбе опознана. Это есть никто иная, как гражданка США Патрисия Скарлетт. Сейчас наш МИД готовит Посольству США ноту протеста о вмешательстве в наши выборы.

Выступивший следом представитель коммунистов заявил:

— Мы идем на выборы с ясной и простой для наших избирателей программой и нас гениталиями не запугать! Мы сами, кого хочешь, запугаем!

— А теперь мы включаем камеры, которые установлены на месте происшествия. Как вы видите, народ ещё не разошелся и движение полностью не восстановлено. Наш корреспондент Игорь Несусветов пообщался с сотрудником ГАИ, который первым прибыл на место происшествия. Пожалуйста, Игорь.

— Спасибо, Нина. Передо мной находится старший лейтенант Неберущий, который первым прибыл на место происшествия. Расскажите, как было дело.

— Я ехал по делу по левой полосе, когда оказался в пробке. Я уже было хотел выехать на встречку, как увидел вот на этом столбе голую женщину. В это время на моих глазах произошло первое ДТП. Водитель «Москвича» врезался в фургон «Молоко». Из фургона полился кефир. Я решил, что разберусь с этим ДТП позже, и поспешил к столбу. По дороге я поскользнулся и упал. Вот видите — у меня весь зад испачкан в кефире. В кефире, а не в сперме, как здесь утверждают некоторые некомпетентные товарищи.

— Так, а что было дальше?

— Я поднялся и устремился к столбу. В это время произошло второе ДТП уже с тремя машинами. Я подошел к столбу, но женщины на нём уже не было. Беглый осмотр места происшествия и опрос свидетелей ничего не дал. Женщина, как сквозь землю провалилась.

— Я всё видела с самого начала, — вперед протиснулась старушка с палочкой и пластиковым пакетом, в котором на боку лежал бидон.

— Аннушка, Аннушка, — пробежало между стоящими у столба людьми.

— Как? Та самая? Да сколько же ей лет?

— Лет мне, милок, много, но не в этом дело. Тебя, я слыхала, Игорьком кличут, так вот, слушай.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил Несусветов.

— Горелова Анна Павловна. Потомственная дворянка.

— Продолжайте, Анна Павловна, извините, что перебил.

— Пошла я после обеда в кооператив.

— За маслом?

— Не перебивай, нет, за молоком. Молоко должны были привезти от производителя, минуя посредников. Оно хоть и разливное, но дешевле магазинного аж на пятьсот рублей. Молоко не завезли, ну я и пошла домой. Выхожу на Садовую, вижу голую попу, извините. Я пригляделась, смотрю, ну вылитая подружка моя по институту – Катька Голицына, только ростом повыше. А я Катькину дочку на руках качала. Мне ли не знать. И потом ямочки на ягодицах и родинка на п…, простите, спереди. Ну, она, точно. Только я, было, хотела с ней поговорить, а она прыг на столб и давай ногой махать и что-то про выборы выкрикивать. Тут меня мужики оттеснили, я и отошла к булошной, от греха.

— Это какой же институт вы вместе заканчивали? – поинтересовался Игорь.

— Известно какой. Институт благородных девиц на Божедомке. Фрейлинами потом служили, работали по-вашему. J’ai été envoyé pour grande-duchesse Maria Georgievna, — вдруг Аннушка перешла на французский, — et Katka — pour l’impératrice à Saint-P’etersbourg.

— Нашим телезрителям невероятно повезло — ваш корреспондент закончил французскую спецшколу, что на Большой Переяславке. Анна Павловна сказала, что была назначена во фрейлины к Великой Княгине Марии Георгиевне, а Катерину отправили к самой императрице. И в каком году это было?

— Давно, помню аккурат между революциями.

— Спасибо, Анна Павловна, а что было потом?

— После революции?

— Нет, вот вы отошли к булошной, как вы изволили выразиться, и что увидели?

— Да, что увидела? Катькина внучка замахала ногами, мужики погрязли в слюнях. Авария случилась. Олух какой-то поворачивал на Садовую, увидел девицу, и дал под зад двум машинам. Ещё мужчина со мной рядом стоял, он стал к столбу пробираться, поднял Катькину одежду, она спрыгнула, оделась, и они побежали в сад «Аквариум», а оттуда дворами на Тверскую.

— Неужели вы отсюда увидели, что они забежали в «Аквариум»? И потом там нет прохода на Тверскую.

— Милый, прохода нет, а есть дырка в ограде – один прут спилен, я этой дыркой с измальства пользуюсь. Да вот еще. Когда девица раздевалась, обронила она серёжку с изумрудиком, я и подобрала. Вот при свидетелях отдаю представителю власти. – Аннушка протянула сережку регулировщику. Тот стал сережку рассматривать и спросил:

— Откуда вы знаете, что с изумрудиком?

— Нам ли изумрудов не знать, — потупилась старушка.

— Анна Павловна, а чего же вы её себе не оставили? Ведь никто не видел, как вы ее подобрали, – спросил корреспондент.

— Эх, милый! Я с некоторых пор чужого не беру и другим не советую.

— Это кто же вам такую науку преподал?

— Кто, неважно, не скажу, а то плохо спать будешь, только наука крепкая.

— Спасибо, Анна Павловна, с вами было очень интересно. До свидания!

— Прощай, касатик, я в тебе сразу воспитанного человека разглядела. Заходи, я по-прежнему в 48 квартире живу.

Корреспондент покраснел и спросил в объектив камеры:

— Нина?…

продолжение следует…